В статье предпринята попытка анализа лирических произведений якутского поэта-фронтовика А.Г. Кудрина-Абагинского. Также приводятся воспоминания его однополчанина Г.Ф. Алексеева, уроженца Амгинского района. Работа дополняет и завершает серию ранее опубликованных материалов о  творчестве поэта. 

В числе якутских писателей и поэтов, защищавших родину на полях сражений, был и А.Г. Кудрин-Абагинский. В годы войны поэт написал два цикла стихотворений «Арҕаа» и «Илин». Первый цикл посвящен борьбе советского народа с немецко-фашистскими захватчиками, второй – войне с японскими милитаристами. Позже некоторые стихотворения из обоих циклов были переведены на русский язык и опубликованы под одним циклом «Герой народ – победитель» в сборнике «Талыллыбыт айымньылар», вышедшем к 90-летнему юбилею поэта. Объектом нашего изучения и стали эти художественные произведения.

Стихотворение «Вижу я опять зарю...» в переводе Ф.Фоломина датировано 1945 годом. Как известно из личного дела поэта, в этом году он демобилизовался. Можно предположить, что Архип Георгиевич снова взялся за творчество, когда начал переосмысливать события последних лет. В произведении  «Вижу я опять зарю...» описывается последняя встреча с друзьями перед отправкой на фронт: «В ранний час друзья меня/Провожали на войну;/Собралась моя родня, /Стол придвинули к окну». 

Боясь того, что, возможно, он видится с близкими в последний раз, лирический герой старается сохранить в сердце картины родной природы и образы дорогих людей: «Помню кедры на ветру/Разговоры у окна;/Вспомню я, переберу/Дорогие имена…»

В стихотворении внимание уделено тому, как важна поддержка друзей в трудные времена. Провожали друга-поэта знаменитые якутские писатели: В.М. Новиков-Кюннюк Урастыров, С.Р. Кулачиков-Эллэй, который призвался годом позже: Урастырову Эллэй / Прочитал Хайяма стих». Также подбодрить товарища прибыл народный писатель Якутии Н.Е. Мординов-Амма Аччыгыйа: «Коля Мординов, мой друг, / Вспоминает о былом;/Мы росли под песни вьюг, / Дружба грела нас теплом».

А.Г. Кудрин-Абагинский упоминает о другом товарище по перу, написавшем немало произведений о войне, И.Д. Винокурове-Чаҕылҕан: «Я хотел бы увидать / Чаҕылҕана среди нас; / Но его из Намцев ждать / Не могу на этот раз!».

В первой части стихотворения ощущается чувство замешательства и растерянности от повода для встречи: «За окном звенел наш край, / Грустный голос твой притих». Присутствующие не вступают в общий диалог, а переговариваются между собой: «Урастырову Эллэй / Прочитал Хайяма стих».

Постепенно дом наполняется гостями и беседы становятся более оживленными: «Для друзей мой дом открыт, / Вкруг меня они стоят», «Разговор мы завели /О победе над врагом, /О счастливых днях земли, / Об искусстве дорогом / Шумным стал мой светлый дом, / Вместе сели мы за стол.

Известно, что якутские писатели в годы войны поддерживали связь, об это пишет сослуживец Кудрина-Абагинского Г.Ф. Алексеев:

- Архип Георгиевич биһиэхэ саха литературатын, саха суруйааччыларын туһунан кэпсиирэ. Эллэйи, Амма Аччыгыйын, Уурастыырабы, Чаҕылҕаны өрүүтүн истиҥ, итии тылларынан ахтара. Уурастыыраптан уонна Чаҕылҕантан сөп-сөп сурук тутара итиэннэ ол суруктар сонуннарын биһиэхэ кэпсиирэ. 

Война, создающая напряжение, одновременно объединяет людей и поднимает их боевой дух: «Каждый в душу мне глядит, / Говорит: - Вперед, солдат!», «Ты врагов отчизны бей, / Как бывало бил зверей». Защищать Родину – большая честь для советского человека: «Мне завидовал тайком /Каждый, кто на фронт не шел». 

Стихотворение «Вижу я опять зарю...» Архипа Георгиевича является отражением личных и социальных переживаний в условиях войны и поднимает такие темы, как дружба, страх смерти и потери, надежда на счастливое будущее. Жанр данного поэтического произведения можно определить как и элегию: строки пронизаны грустью, а войну всегда сопровождает смерть, готовая унести с собой. Автор использует кольцевую композицию, завершая стихотворение первой и третьей строфой: «Вижу я опять зарю, / Утро в свете золотом / И стихами говорю / Я тебе об утре том. / За окном звенел наш край, / Грустный голос наш притих…/ Урастырову Эллэй / Прочитал Хайяма стих».

Повторение этих элементов можно растолковать тем, что, вероятно, лирический герой, находясь на фронте, испытывал дикую тоску по дому и прежней жизни. Возможно, именно эти воспоминания грели душу поэта, который четыре года находился на войне, и придавали силы и веру.

Из озаренного солнцем уютного дома, каким описывается помещение в стихотворении «Вижу я опять зарю» (известно, что А.Г. Кудрин-Абагинский проживал по улице П. Алексеева в г. Якутске) в произведении «Чужая земля» (перевод Ф. Фоломина) читатель вместе с лирическим героем перемещается в другое пространство: «Чужой земли края сухие, знойные, / Чужой земли пески седые, сонные, / В чужом краю, в разгаре полдня жгучего, / Тесним, преследуем врага бегущего». Лексический повтор прилагательного чужой усиливает эмоциональность высказывания и подчеркивает восприятие лирическим героем окружающей среды.

Таким образом, можно сказать, что стихотворение построено на приеме антитезы – противопоставлении понятий родины и чужбины.

Образ родины в этом произведении создается из сочных красок растительного мира: «Земля у нас цветущая, обильная!», яркого солнечного света «небо, раскаленное солнцем». В слово родина Кудрин-Абагинский также закладывает значение «отечество, отчизна», защищать ее – священный долг: «Мы все о доме думаем, товарищи, – / О родине, к победе призывающей! / Храним в сердцах присягу мы солдатскую…».

Чужая земля – мрачная и безжизненная: «края сухие, знойные», «пески седые, сонные», «полдень жгучий», «край пустынный, каменный», «чужбина пыльная», бескрайние степи «широкие», «проклятые». В чужедалье лирический герой испытывает невыносимые страдания: «пустыня адская», муки тяжелее от того, что время будто застыло: «зной лениво движется», дни незаметно сменяются один за другим: «враг, в ночных оврагах темных замирающий», «во мгле полдневной тонет степь широкая», «зной лениво движется». Автор мастерски создает единство времени и пространства: в широких степях и песчаных пустынях долгие недели будто превратились в один бесконечный день.

С каждой строчкой читатель будто сам начинает испытывать физический дискомфорт: «шагаем, сапогами землю трогая», «и тени здесь прилечь от солнца некуда», «натерли пятки мне пески бесплодные», «узнал я здесь все трудности походные», «лишала сил меня та степь проклятая», «изнемогал я там, от жажды падая», «тут счастья нет, тебе так трудно дышится».

Вместе с тем чужая земля, несмотря на негативные чувства, приобретает сакральное значение, так как стала последним пристанищем для близкого друга лирического героя, как и для многих советских солдат: «Но эту землю все же не забуду я, / И друга имя унесу отсюда я! / Нельзя забыть невзгоды дня жестокого, / Товарища, бойца родного, стойкого!». 

Теряющие силы солдаты обязаны выполнять боевую задачу и противостоять врагу. Привычные климатические условия и знание местности дают противникам преимущество.  Они, затаившись, дожидаются лучшего момента для нападения: «В ночных оврагах темных замирающий, / Все кружит он в краю пустынном, каменном, / В лицо нам дышит пулеметным пламенем».

Стихотворение «Чужая земля» передает глубокие переживания и страдания, связанные с войной. Лирический герой Кудрина-Абагинского испытывает физическую истощенность, моральную усталость, страх, боль от потери товарища, но «храним в сердцах присягу мы солдатскую». Мирная жизнь была наполнена яркими красками, дыханием свежего ветра, военная жизнь – серая, пыльная, душащая. Кажется, что жизнь до войны была каким-то сном или воспоминанием, а теперь лирический герой оказался в каком-то бесконечном кошмаре.

Вот как описывал переход через пустыню Гоби однополчанин А.Г. Кудрина-Абагинского Г.Ф. Алексеев:

- Биһиги дивизиябыт ССРС Государственнай кыраныыссатын туораабыта. Гоби сыгынньах истиэбин устун эт-тирии баранар сындалҕаннаах бойобуой поход саҕаламмыта. Халҕаһалыы анньан кимэн киирэн иһэр биһиги армиябыт саамай инники кэккэтигэр танковай уонна механизированнай сэриилэр испиттэрэ. Кинилэр, квантунскай армия чаастарын үлтү охсо-охсо, иннилэрин диэки дьулурҕатык сыҕapыйбыттара.

Поход олус эрэйдээх, ыарахан этэ. 25— 30 кыраадыстаах куйааска күҥҥэ 40—50 километры сатыы хаамарбыт. Уута суох сыгынньах истиэп устун айаннаабыппыт. Ууну олус кэмчитик биэрэллэрэ. Саллаакка аһылыкка курууска уу тиксэрэ, өссө сороҕор күҥҥэ биир куруусканан бүтэрэллэрэ. Походка иһэн олус утатан, улаханнык эрэйдэнэрбит. Көхсүбүт куурара, уоспут сатаан ыпсыбат буола ыттарчы тардара, атахпыт хабыллара. Сэниэтэ эстибит саллаат барахсан «Уута!» диэбитинэн охтон түһэрэ. Ол гынан баран аҕыйах омуртууну ыйырбахтаата да, туран эмиэ хааман бараахтыыра.

Тема фронтовых будней продолжается в стихотворении «Пехота» (перевод Н. Глазкова). В этом небольшом по объему произведении лирический герой А.Г. Кудрина-Абагинского буквально изнемогает от жажды: «Вода из фляжек выжата до капли, / В степи ни озера, ни родника. / В походе мы устали и ослабли, / Но яростно преследуем врага. / Который день не хочется нам есть. / Воды! Воды! Так жажда горло режет».

Верность воинскому долгу является движущей силой советских солдат: «Мы истомились, но святая месть / Неутомимо нас ведет вперед! / К победе, к миру у бойцов стремленье, / Десятки, сотни кёс идем сквозь жар…/ Так ринулась пехота в наступленье, / Освобождая от врага Чахар».

Как мы отметили ранее, в стихотворении «Чужая земля» хронотоп размытый, смутный и расплывчатый, при описании местности автор не использует топонимов, что позволяет создать определенный художественный мир. Появление в «Пехоте» всего лишь одного хоронима Чахар кардинально меняет настроение, поднимая боевой дух даже у читателя: теперь бойцы не где-то в пустыне на границе двух стран, а наконец достигли Монголии.

 В воспоминаниях Гаврила Федотовича читаем:

- Биирдэ Улахан Хинган хайатыгар тиийэрбит биир суукка хаалбытын кэннэ күнүс суол кытыытыгар биир киһи тиэрэ түһэн сытарын көрбүтүм. Мин, оччоттон атах ыарыһах киһи, дьоммуттан хаалан, сылбам эстэн, нэһиилэ иэҕэҥнээн испитим. Били сытар киһиэхэ чугаһаан кэлбитим, Архип Георгиевич эбит. Кини олус сылайбыт, ыалдьыбыт көрүҥнээх этэ. Кини аттыгар полк военвраһа турара. 

Мы точно не знаем, в какой период было написано стихотворение «Песня хинганских полков» (перевод Н. Глазкова), но с уверенностью можем сказать, что наш поэт-земляк оказывал большое воздействие на якутских солдат, вселяя в них надежду на скорую победу своими стихами и моральной поддержкой. «Песня хинганских полков» – настоящая речь полководца перед битвой: «Вперед, хинганские полки! / Сильней удар штыков! Мы торжествуем над врагом, / Когда в поход идем!». Стихотворению присуща призывность, основная его идея – это воздействие на сознание солдат, побуждение к действиям. Автор достигает своей цели с помощью восклицательных конструкций: «Вперед! / За родину вперед! / За отчий край! Ура!!! / Нам расквитать старинный счет / Давным-давно пора!».

Следующие три стихотворения посвящены победе: «Весна победы» (перевод Э. Левонтина), «Победа», «Слава отчизне» (перевод В. Бугаевского).

С художественной точки зрения наше внимание привлекло первое стихотворение, в основу которого заложена метафора. Новое время, наступившее после долгих лет войны, ассоциируется с приходом весны: «Таежной талою тропой / Перед весною отступая, / Подстреленной волчицей злой / Уходит прочь зима седая». В этой строфе также можно проследить мысль автора о том, что зло невозможно искоренить полностью, злая волчица подстрелена, но не убита. Также мы видим, что зима символизирует тяжелые военные годы, длившиеся бесконечно долго. В целом война ассоциируется с неблагоприятными явлениями природы: «Эй, вихрь! В последний раз свисти, / Злись напоследок, непогода». Гром в свою очередь как бы разделяет временное пространство на до и после: «Греми же, гром, и возвести / Грядущий день светлый день свободы!».

С победой возвращается способность замечать вокруг себя прекрасное: «Опять певцы любовь поют / Поля, леса, земли раздолье». Лирический герой начинает чувствовать радость, вдыхать полной грудью, выпуская щемящую боль «Весна ломает тяжкий лед». Победе радуется не только советский народ, но и вся природа: «Узнал ликующий народ, / Что сдался нам Берлин фашистский!», «И обрели народы вновь / Сиянье солнца, счастье, волю»; «И землю милая весна / В цветы и зелень наряжает, Все полнит радостью она, Все новой силой наливает!». На глазах у читателя природа оживает, символизируя наступление мирного времени.

Алексеев Г.Ф. вспоминает, как Архип Георгиевич, узнав о падении Берлина, сочинил стихотворение «Победа»:

- Ыам ыйын 9 күнүн – Кыайыы күнүн – биһиги, саллааттар, бары олус үөрэн-көтөн бэлиэтээбиппит. Ити күн Архип Георгиевич “Кыайыы” диэн бэртээхэй хоһоону суруйбута. Кини ол хоһоону биһигини, сахалары, мунньан олорон ааҕан лобурҕатан биэрбитин өйдүүбүн. Биһиги хоһоону олус сөбүлээбиппит.

          Мин билигин да ол хоһоону умнубаппын. Ол хоһоону аахтахпына, Архип Георгиевич полковой кулууп биир хоһугар хоһоон ааҕан лобурҕаппытын өйдөөн кэлэбин. 

Олицетворение как литературный прием использован в завершающем цикл «Герой народ – победитель» произведении «Возвращение» (перевод Н. Глазкова).

Природа наделена чувствами, которые присущи человеку: «И радуга-дуга, / когда ты к дому подъезжал, / украсила луга», «Перед тобой вся ширь земли / От радости цвела», «Тайга над Леною-рекой / Здоровалась с тобой» и др.

Но в стихотворении также ощущается опустошенность, подступающая апатия после чувства радости, восторга, триумфа. У лирического героя, как можно догадываться, начинается период переосмысления войны как таковой, ее последствиях: «Ты много испытал. Устал / За годы большой войны. / Но устоял и отстоял / Свободу родной страны».

Лирический герой, отгоняя тяжелые мысли, старается забыть о войне. Архип Георгиевич символично говорит об этом так: «Усталость сбросил, как мешок / И пыль чужих дорог / Ты отряхнул с потертых ног, / Ступив через порог!».

Таким образом, анализ лирики А.Г. Кудрина-Абагинского, созданной в годы Великой Отечественной войны, позволяет увидеть эволюцию чувств и переживаний поэта-фронтовика. От прощания с родными и друзьями, полного тревоги и неопределенности, до суровых фронтовых будней, где физические страдания и моральная усталость переплетаются с чувством долга и ненавистью к врагу.

Стихотворения, рассмотренные в данной работе, демонстрируют контраст между мирной жизнью и войной, родиной и чужбиной. Теплые воспоминания о доме, друзьях и родной природе становятся источником силы и вдохновения в тяжелых условиях фронта. Образ чужой земли, лишенный красок и жизни, подчеркивает трагизм войны и потерю близких людей.

Несмотря на тяготы и лишения, лирический герой А.Г. Кудрина-Абагинского сохраняет верность присяге и стремление к победе. Он готов преодолеть любые трудности ради освобождения родины от врага. Его стихи пронизаны верой в светлое будущее и надеждой на возвращение к мирной жизни.

Воспоминания однополчанина поэта Г.Ф. Алексеева, дополняют и углубляют наше понимание фронтовых будней. Они позволяют почувствовать атмосферу тяжелого похода через пустыню Гоби, где солдаты испытывали жажду, голод и усталость, но не теряли боевого духа.

В заключение можно отметить, что фронтовая лирика А.Г. Кудрина-Абагинского является ценным историческим и литературным памятником. Она позволяет нам прикоснуться к трагическим событиям Великой Отечественной войны, увидеть их глазами якутского поэта-фронтовика и понять, что помогло советским солдатам выстоять и победить в этой жестокой войне.

Источники:

1. Абаҕыыныскай, Архип Георгиевич. Талыллыбыт айымньылар : [хоһооннор, поэмалар] / А. Абаҕыыныскай ; хомуйан оҥордо, аан тылын суруйда С. Тумат. - Дьокуускай : Бичик, 1997. - 222 с. : ил., портр.
2. Хотугу сулус : [сахалыы тылынан уус-уран литературнай уонна общественно-политическай сурунаал] / САССР советскай суруйааччыларын союһа. - Якутскай : Саха сиринээҕи кинигэ издательствота, 1940-1989. 1974, N 2. - 1974. - 120 с.